И больше не горит огонь моей души,
Но дыма нет, как нет, что можно потушить:
Безмолвие и тлен на месте, где был жар...
А был ли вовсе он, раз пустоту стяжал?
И я ли этот я, коль думы чужды мне;
Коль там, где я привык лежит не пух, а снег:
Коль друг не верный пёс, а подлая змея;
И даже не продрог, где нужно замерзать?
Быть может я был стёрт отеческой рукой,
Быть может просто мёртв... но вот он я, живой...
Но дыма нет, как нет, что можно потушить:
Безмолвие и тлен на месте, где был жар...
А был ли вовсе он, раз пустоту стяжал?
И я ли этот я, коль думы чужды мне;
Коль там, где я привык лежит не пух, а снег:
Коль друг не верный пёс, а подлая змея;
И даже не продрог, где нужно замерзать?
Быть может я был стёрт отеческой рукой,
Быть может просто мёртв... но вот он я, живой...