Диана повернулась на другой бок с мыслями о том, что ничего так и не меняется, всё циклично. Её мама была своего рода историком и, конечно, рассказывала своим детям о становлении человечества на поприще жизни... Сегодняшний день для Шепард был сродни дежа вю: снова резня, снова ненависть всюду смерть, но теперь есть выжившие, хоть опять предательство имеет место быть.
Это, конечно, всё было тяжело, но женщина до сих пор не понимала, как её занесло на Нормандию. Спокойно бы воевала себе, прыгала из одной горячей точки в другую, но, ведь, кому-то потребовался герой, символ, но спросил ли её кто, хочется ли Шепард такой судьбы? Сейчас только тишины и покоя. Диана всегда чувствовала некое опустошение после сложной миссии, её мучила совесть, а тут ещё эти кошмары, вызванные маяком, и гнетущая обстановка. Теперь люди держатся в основном друг за друга и ненавидят то, что не похоже на них - боятся.
Уилльямс не права, как и половина экипажа. Угораздило же Диану попасть в коллектив ксенофобов, хорошо хоть она сама такой не была, хотя будь женщина ксенофобом - приспособиться стало бы легче, а так... Она молчала, почти постоянно, потому что это чужой корабль, и адепту казалось, что ей-то уж точно здесь не место.
Женщина пыталась уснуть, но это очень уж плохо получалось. В любом случае - главное не проспать Цитадель, иначе будет стыдно перед командой. По сути, кто она здесь: одна из старших по званию, вроде заместитель Андерсона и неудачница с галлюцинациями. А, ведь именно благодаря Дэвиду она здесь и чувствует себя крайне одинокой, не успев познакомиться ни с кем толком.
Диана перевернулась на спину - заснуть не удавалось, она слышала чужие ужасающие голоса, крики, гул и звук пустоты, пронзительный, худший из всего, что слышала когда-либо. Она могла поклясться, что даже слышит плач ребёнка, но где и как... Наверное, голоса прошлого с Миндуара. Как же не вовремя её посетили воспоминания.
Стянув с себя одеяло, адепт в полутьме, ориентируясь лишь по датчикам жизнеобеспечения, добралась до коридора, где мигом взяла себя в руки и пыталась сконцентрироваться и, выпрямившись, врезалась в одного из членов экипажа.
- Не обязательно всё время отдавать мне честь, - устало проговорила Диана, заметив знакомый жест.
- Нарушение субординации, мэм, - отчеканил солдат и встал по стойке смирно.
- Сейчас мы оба не солдаты, а обычные люди.
- Всё верно, но...
- Как тебя зовут? - спросила Шепард уверенней, скрещивая руки на груди. Она стала приходить в себя.
- Мирский, мэм.
- А имя-то у тебя есть, Мирский?
- Конечно, Иван, - с гордостью ответил мужчина.
Шепард стала разглядывать его внимательней: смуглая кожа, чересчур смуглая, тёмные глаза, крупные черты лица и светлые коротко остриженные жёсткие волосы, которые никак не сочетались со всем увиденным.
- Где ты родился?
- Точно и не определишь, моя мать работала на Альянс, вывод сами можете сделать, - усмехнулся он.
- Я надеялась на Землю, - в голосе Шепард было слышно разочарование.
- Почему?
- Мирский, так?
- Так точно.
- Я подумала, может ты русский.
- Так и есть.
Диана ещё раз оглядела его с ног до головы, оценивая теперь все параметры, как-то влияющие на причастность к той или иной нации.
- Так почему тогда вид неподобающий? - спросила она на их родном языке. - Никогда не могла подумать, что славяне бывают такими тёмными.
- О... э... м... мой отец... не русский, - не зная, на каком языке отвечать и находясь в ступоре, ответил Мирский.
- Оно и видно, - усмехнулась Диана.
- Так точно, - поддержал эмоцию женщины Иван.
Она успела оценить его акцент, живость эмоций, голоса, оценила бы в полной мере, если бы не Джокер, попросивший подняться наверх.
- Иду-иду, - пробурчала адепт, направляясь к лифтам, а потом добавила, оборачиваясь, - извините Иван, что я вас за держала.
- Не стоит. Приятно было услышать родную речь.
Шепард улыбнулась ему и пошла дальше.
- И ещё, мэм, - окликнул мужчина Шепард.
Та обернулась.
- Зовите меня просто... Ваня.
Это, конечно, всё было тяжело, но женщина до сих пор не понимала, как её занесло на Нормандию. Спокойно бы воевала себе, прыгала из одной горячей точки в другую, но, ведь, кому-то потребовался герой, символ, но спросил ли её кто, хочется ли Шепард такой судьбы? Сейчас только тишины и покоя. Диана всегда чувствовала некое опустошение после сложной миссии, её мучила совесть, а тут ещё эти кошмары, вызванные маяком, и гнетущая обстановка. Теперь люди держатся в основном друг за друга и ненавидят то, что не похоже на них - боятся.
Уилльямс не права, как и половина экипажа. Угораздило же Диану попасть в коллектив ксенофобов, хорошо хоть она сама такой не была, хотя будь женщина ксенофобом - приспособиться стало бы легче, а так... Она молчала, почти постоянно, потому что это чужой корабль, и адепту казалось, что ей-то уж точно здесь не место.
Женщина пыталась уснуть, но это очень уж плохо получалось. В любом случае - главное не проспать Цитадель, иначе будет стыдно перед командой. По сути, кто она здесь: одна из старших по званию, вроде заместитель Андерсона и неудачница с галлюцинациями. А, ведь именно благодаря Дэвиду она здесь и чувствует себя крайне одинокой, не успев познакомиться ни с кем толком.
Диана перевернулась на спину - заснуть не удавалось, она слышала чужие ужасающие голоса, крики, гул и звук пустоты, пронзительный, худший из всего, что слышала когда-либо. Она могла поклясться, что даже слышит плач ребёнка, но где и как... Наверное, голоса прошлого с Миндуара. Как же не вовремя её посетили воспоминания.
Стянув с себя одеяло, адепт в полутьме, ориентируясь лишь по датчикам жизнеобеспечения, добралась до коридора, где мигом взяла себя в руки и пыталась сконцентрироваться и, выпрямившись, врезалась в одного из членов экипажа.
- Не обязательно всё время отдавать мне честь, - устало проговорила Диана, заметив знакомый жест.
- Нарушение субординации, мэм, - отчеканил солдат и встал по стойке смирно.
- Сейчас мы оба не солдаты, а обычные люди.
- Всё верно, но...
- Как тебя зовут? - спросила Шепард уверенней, скрещивая руки на груди. Она стала приходить в себя.
- Мирский, мэм.
- А имя-то у тебя есть, Мирский?
- Конечно, Иван, - с гордостью ответил мужчина.
Шепард стала разглядывать его внимательней: смуглая кожа, чересчур смуглая, тёмные глаза, крупные черты лица и светлые коротко остриженные жёсткие волосы, которые никак не сочетались со всем увиденным.
- Где ты родился?
- Точно и не определишь, моя мать работала на Альянс, вывод сами можете сделать, - усмехнулся он.
- Я надеялась на Землю, - в голосе Шепард было слышно разочарование.
- Почему?
- Мирский, так?
- Так точно.
- Я подумала, может ты русский.
- Так и есть.
Диана ещё раз оглядела его с ног до головы, оценивая теперь все параметры, как-то влияющие на причастность к той или иной нации.
- Так почему тогда вид неподобающий? - спросила она на их родном языке. - Никогда не могла подумать, что славяне бывают такими тёмными.
- О... э... м... мой отец... не русский, - не зная, на каком языке отвечать и находясь в ступоре, ответил Мирский.
- Оно и видно, - усмехнулась Диана.
- Так точно, - поддержал эмоцию женщины Иван.
Она успела оценить его акцент, живость эмоций, голоса, оценила бы в полной мере, если бы не Джокер, попросивший подняться наверх.
- Иду-иду, - пробурчала адепт, направляясь к лифтам, а потом добавила, оборачиваясь, - извините Иван, что я вас за держала.
- Не стоит. Приятно было услышать родную речь.
Шепард улыбнулась ему и пошла дальше.
- И ещё, мэм, - окликнул мужчина Шепард.
Та обернулась.
- Зовите меня просто... Ваня.