Дагот Ур
Я боялся ни лжи, ни смятений,
Ни корыстных обетов других,
Ни намеков, ни хитросплетений,
Уничтоживших добрых и злых.
Не боялся постыдного чувства,
Что мы ревностью нынче зовем,
Не боялся нагого искусства,
Не боялся, и создал свой Дом!
Я отчетливо видел пустыни,
Там, где были глазницы озер,
Но не слышу их голос отныне,
Только стон умирающих гор...
Я услышал молитвы умерших,
Сквозь "отвесных" молитв толщею,
Но не понял - чего они вершат,
Из какой чаши жизнь жадно пьют...
Я боялся отваги, мученья,
Я боялся окованых пут,
Я боялся быть жертвой спасенья,
Но ей стал, как мерзавец и плут!
Не нужны мне восторги и ласки,
Не нужны поклоненья миров...
Теперь с жадностью, может с опаской,
К встрече с ним бесконечно готов!
Я боялся ни лжи, ни смятений,
Ни корыстных обетов других,
Ни намеков, ни хитросплетений,
Уничтоживших добрых и злых.
Не боялся постыдного чувства,
Что мы ревностью нынче зовем,
Не боялся нагого искусства,
Не боялся, и создал свой Дом!
Я отчетливо видел пустыни,
Там, где были глазницы озер,
Но не слышу их голос отныне,
Только стон умирающих гор...
Я услышал молитвы умерших,
Сквозь "отвесных" молитв толщею,
Но не понял - чего они вершат,
Из какой чаши жизнь жадно пьют...
Я боялся отваги, мученья,
Я боялся окованых пут,
Я боялся быть жертвой спасенья,
Но ей стал, как мерзавец и плут!
Не нужны мне восторги и ласки,
Не нужны поклоненья миров...
Теперь с жадностью, может с опаской,
К встрече с ним бесконечно готов!