В Праздник Высокого неба ангелы сходят с фасадов,
Пьют и танцуют стриптиз на грязных перилах моста;
Люди устало-слепы - это-то и досадно,
Люди привыкли вниз смотреть и там чуда искать.
Ангелы рубятся в покер, шашки, блекджек и твистер,
Ангелам что стыдиться - их ли заботы-печаль? -
Впрочем, им просто похер, если какой-то мистер
Рядом упрямо садится, их силясь не замечать.
Он и устал, и злобен, гнев его неописуем,
Нет ему страха и дел до этих пернатых чудил;
Он их братии, словом, чьё имя не молвят всуе,
Он просто уйти хотел, но Бог его осудил.
Что он, святых не видел? Ангелов, чёртов, бесов?
Он с ними не раз братался, и многих он близко знал.
Единоправный правитель, вершащий судьбы обрезом,
Жаль, только один остался, упрятав свой лик в тронный зал.
Корону с себя снимая, сам, полный тоски и страха,
Готов был моментом от чина отречься и белых крыл.
И, что, что душа немая? Он равно как мытарь, так пахарь,
Нашедший уже причину быть тем, кем когда-то был,
И чуда искал ежечасно, глаза устремивший в высь он,
Теперь же устал от хлеба, и зрелища видеть лень,
Святым став, но став и несчастным от несуществующих писем...

А Праздник Высокого неба здесь, кажется, каждый день.